– С вашего позволения, мистер Ратледж, это может иметь гораздо большее отношение к нашему делу, чем вы думаете. – Он повернулся к Молтри: – Умоляю, скажите мне, каковы истинные намерения комитета? Как вы собираетесь поступить с Чини?

Молтри переадресовал вопрос президенту комитета безопасности, почтенному и мягкосердечному Лоренсу. Тот беспомощно пожал плечами:

– Мы решили отпустить его, потому что не можем предъявить никакого обвинения.

– Никакого обвинения?! – возмутился Гедсден. – Да он отъявленный мошенник и шпион!

– Минуту, полковник, – остановил его Лэтимер и снова обратился к Лоренсу, – Но Чини? Чини вы известили о своих намерениях?

– Нет еще.

Лэтимер откинулся в кресле и задумался.

– И ему, вы говорите, страшно…

– Он в панике, – заверил Лоренс, – думаю, он готов продать кого угодно и что угодно, лишь бы спасти свою грязную шкуру.

Лэтимер вскочил.

– Это как раз то, что мне хотелось выяснить. Сэр, если ваш комитет отдаст мне этого человека и позволит поступить с ним, как я сочту нужным, возможно, через него я смогу до чего-нибудь докопаться.

Все посмотрели на него удивленно и с некоторым сомнением. Лоренс высказал его вслух:

– А если он ничего не знает? – спросил он. – Почему вы полагаете, что ему что-то известно?

– Сэр, я сказал: через него, а не от него. Позвольте мне поступить по-своему. Дайте мне двадцать четыре часа, и не позднее завтрашнего вечера я, быть может, смогу объяснить вам все более подробно.

Последовала долгая пауза. Наконец Ратледж холодным, лишенным выражения и казавшимся оттого надменным тоном спросил:

– А что будет, если вы потерпите неудачу?

Лэтимер посмотрел на него; губы его чуть заметно дрогнули в улыбке.

– В таком случае, сэр, вы попробуете сами.

Гедсден криво усмехнулся, что раздосадовало бы кого угодно, только не Ратледжа.

На этом, разумеется, ничего не кончилось. Стараясь выяснить намерения Лэтимера, на него пытались всячески надавить, но он не поддался на уговоры. Он потребовал, чтобы ему доверяли и дали возможность соблюсти тайну. В конце концов Лоренс взял ответственность на себя, и они позволили Лэтимеру действовать от имени комитета.